Новости

Алена Попова: «Я категорически против закона о запрете говорить об ЛГБТК+»

2 Декабря 2022

С 25 ноября по 10 декабря во всем мире проходит 16-тидневная кампания по борьбе за ликвидацию насилия в отношении женщин. По этому случаю правозащитница и со­ос­но­ва­те­льница про­ек­та «Ты не одна» Алена Попова рассказала «Выходу» о том, как государство должно защищать своих граждан_ок от насилия и как оно (не)делает это на самом деле, когда примут «закон о домашнем насилии» и как действовать ЛГБТК+ людям в ситуациях жестокого обращения.

Screenshot_4.png
 

Как сейчас государство защищает тех, кто столкнулся с насилием в семье?

 
Никак. Не защищает, а реагирует на уже случившееся насилие. И мы знаем, как реагирует, по делу Веры Пехтелевой, когда ее несколько часов убивал бывший молодой человек, истязал с особой жестокостью. Соседи слышали крики Веры, звонили в полицию. Полиция не выехала на вызов. В итоге соседям пришлось ломать дверь. Когда они дверь вскрыли, то увидели тело Веры, задушенное шнуром от утюга. Полицейские продолжают работать в полиции.

Еще один случай реагирования государства — убийство Дины Махияновой несколько месяцев назад. Знакомые Дины прислали мне видео и аудио из участка полиции, когда будущий убийца Дины говорит в полицейском участке: «я тебя зарежу». Дина сообщает полиции: «Вы слышали, что он сейчас сказал? Он действительно может меня убить». Полицейские никаких действий не предприняли. Дину убили.

 

Ведет ли государство профилактику насилия?

 
Никаких профилактических мер нет. В 2017 году была декриминализована часть побоев, которая относилась к побоям в том числе близких лиц. До этого полгода всего просуществовала нормальная статья, по которой за побои близких лиц можно было получить 2 года уголовки. Но в 2017 году Госдума решила, что надо сделать это административным правонарушением. Сейчас минимальный штраф за побои 5 тысяч рублей

То есть государство зарабатывает на насилии десятки миллионов рублей в год. 

Важно понимать, что штраф, который платит насильник, идет не в карман пострадавшей, а в казну государства. Человека избили, заплатили штраф, равный неправильной парковке в городе Москва — сравните уровень опасности — и при этом все это идет в карман государства. Вот так государство ничего не делает.

 

А как государство должно защищать?

 
Должен быть закон о профилактике семейно-бытового насилия, куда должны быть включены все существующие виды насилия. Не забываем статистику Росстата: в год в России 16 млн 450 тысяч, пострадавших от всех видов насилия: психологического, сексуализированного, физического и экономического.

Полиция должна предпринимать все меры профилактики или реагировать на сообщения о насилии. С насильником тоже должна проводиться работа. Он должен ходить на курсы по работе с гневом.

Государство должно посылать сигнал обществу, что насилие недопустимо, неприемлемо. Мы и сейчас это говорим, исходя из нашей ситуации, в которой система полностью основана на насилии, фундамент и скрепы этой системы — насилие. Система защищает насильников, все время находится на их стороне. Актуальный пример — дело актрисы Инны Коляды, которую год назад избил ее сожитель. У нее было очень много повреждений, она носила шейный корсет и очень долго восстанавливалась. При этом прошел год — ничего государство не сделало, чтобы защитить Инну, возбудить дело. Соответственно, насильник в комфортных для себя условиях. Инна находится в некомфортных условиях, потому что за год уже приложила большое количество усилий, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, но все равно понимает, что бетонную стену одной сдвигать очень тяжело.

 

Как защитить себя, если государство бездействует?

 
Когда государство бездействует, есть несколько инструментов, которые важно понимать. Первый — распознать насилие на ранней стадии. Есть разные сигналы, например, если человек жестоко обращается с животными, пинает кошек, собак. Или психологическое насилие, когда один человек пытается разрушить внутреннюю личностную целостность другого. Говорит «да ты без меня никому не нужна/не нужен», «ты ни с чем не справишься», «ты ничего не понимаешь», «да ты истеричка» — все вот эти стандартные истории. Газлайтинг — тоже сигнал. При этих первых сигналах нужно четко понимать, куда обращаться, как обращаться, разработать себе план безопасности.

Второй инструмент — экономическая безопасность, краеугольный камень личной безопасности. Когда придется уйти, убежать, должна быть заначка.

Деньги должны быть личные, и к ним должен быть доступ без посторонних лиц. Их человек может использовать для того, чтобы уехать, убежать, уйти, снять себе жилье, если есть первый сигнал насилия или если насилие уже случилось.

Если денег нет, надо знать телефон доверия всероссийского центра «Анна» и все помогающих организаций: «Ты не одна», «Консорциум женских неправительственных объединений», «Насилию.нет», «Тебе поверят», «Сестры», шелтер «Китеж». Из-за пандемии и войны центров сейчас немного, они в катастрофическом состоянии и не справляются с количеством обращений. Сейчас, в эти 16 дней, важно подчеркивать это.

Муниципальных центров очень мало, на всю Россию их не хватает. Психологической единой помощи нет. Наше государство отчитывалось периодически работой центра «Анна», который само же государство признало иностранным агентом. Вот так государство, у меня даже не поворачивается язык сказать, защищает.

 

Что еще помогает в ситуации любого вида насилия?

 
Очень помогает огласка. Она сейчас не сильно влияет на решения, которые принимает система, но она помогает человеку чувствовать поддержку, знать, что история озвучена, что многие в курсе этой истории — и таким образом люди себя защищают.

Главное, не бояться уходить из круга насилия. Нужно понимать, что насилие циклично, из него очень тяжело выбраться. Поэтому психологическая и юридическая помощь обязательна. Человеку очень тяжело принять решение, он разрывается этим стокгольмским синдромом, идентификацией себя с насильником. Поэтому нужно понимать, что действие оправдано, оно правильно. Для кого-то этот аргумент — самый важный: когда пострадавший или пострадавшая разрывает круг насилия, это в том числе, не дает насильнику перейти красную черту, совершить убийство, причинить тяжкий вред здоровью.

 

Как защитить себя в ЛГБТК+ паре при условии, что однополые браки в России запрещены?

 
У меня нет полного ответа на этот вопрос, потому я понимаю, в какой тяжелейшей сейчас ситуации, в сотни раз более тяжелой, находится ЛГБТК+ сообщество. Я категорически против принятого закона о запрете говорить об ЛГБТК+ и хочу, чтобы все люди чувствовали себя в безопасности.

Запрет на «ЛГБТ-пропаганду» — это большая проблема. Безусловно, сейчас эта уязвимая группа находится в еще более уязвимом положении. Известно множество историй, когда на почве сексуальной ориентации возникает неприязнь, насилие. Полиция вообще ничего не будет делать, унижать только будет, может быть еще и применять насилие. Как было в ОВД Братеево, где ссылались в том числе на сексуальную ориентацию. Это говорит о том, что даже мысль о неканонической, непризнанной консервативной патриархальной системой иной ориентации, может стать причиной насилия.

Поэтому ЛГБТК+ людям тоже необходим план безопасности, финансы и знание, куда можно уйти от насилия. Для ЛГБТК+ людей такими местами, скорее всего станут, не квартиры родных, а друзей и знакомых плюс шелтеры.

Если есть внутренние силы, важно бороться: общаться с адвокатами, доводить дело до осуждения тех, кто это сделал. И, конечно, важна взаимопомощь. Меня радует, что в этом сообществе как раз взаимоподдержка и взаимопомощь развиты прекрасно. И я надеюсь, что продолжат дальше развиваться. К сожалению, на фоне таких вынужденных обстоятельств.
 

Поможет ли и здесь огласка?

 
К сожалению, в ситуации насилия над ЛГБТК+ людьми очень тяжело опубличивать его, потому что эти запреты на «пропаганду», на то, чтобы говорить про ЛГБТК+ влияют на то, что и посты в соцсетях распространять тяжелее, и никто из медиа не сможет поддерживать (медиа, которые соблюдают законы российской федерации). Поэтому здесь особая ситуация, к ней в ближайшее время нужно выработать свои подходы и свои правила, которых еще нет. Потому что только-только все эти запреты усилились.
 

Почему «закон о домашнем насилии» не принимают и примут ли?

 
Рано или позже (а не «рано или поздно») закон, конечно, примут. Он своевременен, по всем вопросам, даже провластных социологических служб, большинство населения высказывается за то, чтобы такой закон был. Вопрос в том, в какой редакции он будет принят, каким составом и сколько лет пройдет перед тем, как его примут.

Я всем говорю: это не значит, что нужно опускать руки. Потому что это то, чего жаждет система. Система жаждет, чтобы все люди, которые борются за свои права, опустили руки, сдались и сказали «да вот этот коллективный насильник, вот это коллективная система права в своем концентрированном насилии». Сейчас нельзя делать так даже внутренне. Нужно быть уверенной и уверенным, что у тебя есть права, что ты свободная и независимая личность. И бороться за принятие закона о домашнем насилии и вообще за защиту от всех форм насилия.

 

Как сейчас можно бороться?

 
Это очень тяжелая борьба, в которой нужно понять, какие эффективные формы существуют. Потому что те формы, которые существовали раньше — выходы на улицы, митинги, пикеты — сейчас неэффективны. За эти темы не выходит миллион человек. И предстоит проделать большую работу, чтобы люди не боялись куда-то выходить. Сейчас все массовые присутствия на улицах заканчиваются тем, что людей везут в отделения, применяют там насилие. Мы об этом знаем и ощущаем бессилие.

Бессилие против насилия — вот это ощущение должно проходить с помощью применения новых мер реагирования общества на происходящее. Сейчас эти меры только вырабатываются: распределенные сети взаимопомощи, массовое обращение в различные органы власти (пока это законно).

Опять же, сколько было петиций и обращений по делу Веры Пехтелевой, Дины Мияховой, Инны Коляды, которые сейчас не имеют никакого результата. Но нельзя останавливаться. Все равно нужно эти законные способы противодействия насилию активно использовать. И, безусловно, не опускать руки. Это самое главное.

 

Сейчас это особенно сложно

 
Сила в объединении, в нее нужно верить. Когда каждый сломан и каждый понимает, что все бесполезно — это как раз достижение системы, то, к чему вся системушка наша стремится. А когда люди говорят «нет, мы будем продолжать сообща» законными или любыми креативными методами бороться с насилием, не замолкать — это очень большой вклад в борьбу с насилием. Вот эти все задачи сейчас действительно важны, чтобы мы продолжали оставаться обществом.

Я считаю, что ситуация в которой мы сейчас оказались — война, мобилизация, репрессии — возникла именно потому, что вдруг этот коллективный насильник, система, стал считать, что ему все можно. И, конечно, чтобы победить дракона, не нужно самим становиться драконами. Нужно осознать, что огромная сила есть у нас самих, и эту силу сейчас очень важно применять: силу слова, силу помощи, силу взаимодействия.

Это наш исторический шанс сейчас — бороться за будущее без насилия. Потому что или насилие нас победит, или мы победим.

 
   

Возврат к списку