Новости

#лицавыхода

23/12/2020

Елена Рожкова работает психологом-волонтёром в «Выходе» более 5 лет — за это время она успела помочь большому количеству ЛГБТ-людей, и конечно встать перед выбором, который рано или поздно выпадает каждому психологу, так или иначе выбирающему некоммерческую поддержку клиентов.

О том, как чувствуется выгорание в правозащитной сфере, поисках себя, и удовольствии от процесса работы говорим в рубрике #лицавыхода

Чем ты занимаешься в Выходе? От чего получаешь кайф в процессе?

В «Выходе» вот уже с 2015 года я являюсь волонтёркой в «Психологической службе».

Внутри своих полномочий я осуществляю краткосрочную психотерапию (4 бесплатные сессии с клиентами), которую по запросу/возможностям люди иногда решают продолжить после.

Удовольствие я получаю от процесса деятельности в принципе (тут я довольно эгоистична: делаю, что нравится); и даже в том, что поймав, что удовольствие пропало я имею возможность это разобрать сама, в своей психотерапии или с коллегами на интервизиях или супервизиях.

Нет того, что я в постоянном состоянии кайфа от всего что делаю, нирвана все-таки для особо избранных. Однако, в общем и целом свою профессию я выбираю потому, что мне в ней субъективно хорошо, я знаю, что я на своём месте.

Как ты начала работать с «Выходом»?

До начала частной психотерапевтической практики я пять с лишним лет проработала в Павловском ДДИ4 в психолого-педагогической деятельности с детьми с особенностями.

Работа была правда тяжелой, морально и физически — это скорее подвиг чем деятельность, за что моим прошлым коллегам большая признательность.

Работала я там работала, выгорела в край, рассталась с любимым человеком, в общем, «все в кучу», и уехала с одной бывшей женщиной в путешествие в жаркие страны.

Вернулась, уволилась, потом в течение полугода думала, что делать в профессии, меняла работы, обучалась на дополнительных курсах и поняла, что мне нужна была практика больше, чем 1-2 человека в неделю.

Бывшая партнёрка рассказала мне, что есть организация, которая именно с ЛГБТ-людьми работает. Мы вместе с ней походили на группу поддержки примерно 3 месяца, тогда ее вела Маша Сабунаева.

И мне очень зашла атмосфера в «Выходе» и в принципе то, что происходит повсюду: люди открыто говорили о себе, тогда для меня это был прямо «вау-эффект»!

Через несколько месяцев присутствия в группе, я попросила у Маши принять меня в волонтерскую команду, рассказала ей о образовании, опыте, мотивации. Маша мне начертила тогда табличку по гендерам и сексуальности (мне кажется, эта табличка до сих пор лежит у меня в документах, такой уже замазанный-затертый листок, однако, очень памятный) объяснила теоретическую часть, провела опрос и дала кучу (на тот момент это воспринималось именно так) литературы по вопросам гендера и сексуальности.

В общем, большую часть лета я это читала, а в сентябре написала Маше, ещё раз встретились пообщаться, и вот — я с вами.

Конечно, Машу до сих пор воспринимаю как такую коллегиальную сестру что-ли, я за многое ей благодарна.

Как и почему ты пришла в правозащитную сферу? Почему не остаешься только в коммерческой?

Полное осознание того, что я тружусь в правозащитной сфере, пришло примерно года через три после начала волонтерской деятельности.

Например, когда в терапию начали приходить люди, находящиеся в ситуациях преследования. Им морально сложно было и на одну сессию дойти, а некоторым требовалось сопровождение.

Тогда я конечно приостановилась серьезно и подумала: «Хочу ли я рисковать? Ради чего? Мне же просто клиенты нужны для практики, а тут такое».

На самом деле это серьёзный такой вопрос о границах рисков профессии. Для меня ещё — и о пересмотре социальной жизненной позиции. Насколько я открыто готова говорить про свою ориентацию, про принадлежность к группе, про свой жизненный опыт, ошибки.

Помню моменты, когда усталость на основных работах давала о себе знать и думалось: «Так, там клиенты бесплатные, может отменить?». Со временем это стало для меня некоторым маркером-измерителем степени усталости и близости к выгоранию.



Лично мне интересно трудиться бесплатно в правозащитной сфере, это расширяет мое видение реальности, внутреннюю эмпатию и ценность отношений, как таковых вне границ материальных выплат. Деньги — довольно легкая валюта.

Какая ты не на работе? 5 нерабочих фактов о тебе?

Вне работы я...

• Частенько уставшая. Как в поговорке, что «каждому психологу нужен свой психолог». У меня есть личная психологиня, к ней хожу регулярно, решаю свои сложности, и то, как распределяю временами свой график так, чтобы создать иллюзию бегства от сложных чувств.

• Иррациональная. Ещё называю это «тупящая», типа: «потупить». Это про веру в сказки, про маленькую взрослую Лену, которая может выключить рацио и довериться своим предчувствиям, гаданиям «на кофейной гуще», петь или сочинять стихи ещё, называю это «быть на волне, в потоке».

Мне и на работе часть эмпатии проявлять, конечно, важно, однако же, есть определенные рамки. Вот вне работы, тоже в рамках какого-либо процесса, я позволяю себе отпустить «думалку», отдаться действиям без объяснений, «потупить». Это, конечно, ещё долгий путь освоения «искусства легких шагов».

• Довольно малообщительна. Мне с собой интересно, чего уж там скромничать. Сложны для восприятия тусовки и большие скопления людей. Вот на диване с кошкой и книжкой/или фильм смотреть — это мое. Или заниматься иррациональным же перекладыванием вещей туда-сюда под аудиокнигу — добавляет дзена.

• Терпеть не могу убираться. Делаю кучки из всего что под руку попадается — такая вот суперспособность. Читала недавно у Саши Дельфинова стих смешной на эту тему. Называется вроде бы «А посуду я помою потом»:
«Для начала я построю-ка дом,
Чтобы счастливо мы прожили в нём
Жизнь с тобою до конца день за днём,
А посуду я помою потом..»

• Плохая девочка. Знаете книгу Уте Эрхардт «Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие — куда захотят»?

Авторка рассказывает в ней о женщинах, которые в погоне за одобрением, ограничивают себя в самоопределении, независимости, карьере и власти. Вместо того чтобы искать себя, они стараются понравиться окружающим.

От тех, с кем у меня отношения не заладились, слышу много негатива в свой адрес. Бывает грустно, конечно, но нет желания этих людей «лечить» или убеждать в обратном. Это явно значимый факт обо мне для меня же — соприкасаться с этим. Вот люблю изучать своих демонов, демонов обиды в том числе, ну или жертвенности, и горжусь тем, что имею разный опыт отношений.

В чем опасность быть уличным ЛГБТ-активистом?

Быть ЛГБТ-человеком в России значит постоянно совершать выбор между тем, чтобы скрываться и притворяться, или сталкиваться с непониманием, оскорблениями, и притеснением.

По нашим данным, 149 человек участвовали в 2019 году в каких-либо уличных ЛГБТ-мероприятиях (12% от всех, принявших участие в опросе положения ЛГБТ-людей в Петербурге в 2019 году). Из них:

  • Более половины сталкивались при этом с различными проблемами и нарушениями прав (60%, 90 человек).
  • Половина участников акций сталкивалась с оскорблениями (51,6%, 77 человек).
  • четверти получали угрозы в свой адрес (26,8%, 40 человек).
  • О сексуальной ориентации/гендерной идентичности 23 респондентов (15,4%) узнали те, от кого они её раньше намеренно скрывали.

Кроме того, часть респондентов сообщили нам, что были задержаны полицией в ходе акций или столкнулись с проблемами на работе или учёбе вплоть до отчислений и увольнений после подобных акций (10 и 4 соответственно).

Однако у нас есть все основания предполагать, что это только вершина айсберга — если вы столкнулись с подобным опытом, и готовы рассказать нам об этом, заполните анкету или напишите нашему координатору мониторинга: monitoring@comingoutspb.ru


Возврат к списку