Новости

«Мальчики нравятся? Это пройдет»

9 Июня 2022

В законах Российской Федерации отсутствуют определения конверсионной терапии, что не мешает существовать ей в российской реальности. Сексуальность и гендерную идентичность лечат психологи и психотерапевты, сексологи и эндокринологи, религиозные организации и представители «альтернативной медицины». Московский комьюнити центр собрал случаи репаративной терапии в 30 регионах страны, самым популярным методом в этом исследовании оказались психиатрическое и гормональное лечение.

 
Мы публикуем истории людей, столкнувшихся с конверсионной терапией. Они разделены на две группы: часть геро_инь столкнулась с конверсионной терапией в медицинских учреждениях, другие — на приемах частных психологов и психотерапевтов. Комментарии к материалу дал юрист «Выхода», но, к сожалению, опирается он только на российское законодательство, напрямую не защищающее от репаративной терапии. Обычно пострадавшие не обращаются в полицию или правозащитные организации, поэтому говорить о реальном применении законов сложно.

 

Помогите запретить конверсионную терапию в России — подпишите петицию. Отдайте свой голос за то, чтобы каждый человек мог оставаться собой.

 

Медицинские институции

 
Павел, 37 лет, Кемерово

После моего (не очень хорошего) каминг-аута матери, она решила отвести меня к психиатру. Мне было тогда 19 лет. Я вернулся с учебы, мама пришла раньше с работы, сказала собираться и куда-то меня повезла. Оказалось, что в областную больницу. Сказала: «Сейчас пойдешь и пообщаешься [с врачом]».

 
В кабинете меня встретил взрослый мужчина, лет 60 с плюсом. Он, развалившись на стуле, смотрел на меня. Спросил: «Ну и кто ты?». Я говорю: «В каком смысле?» Он говорит: «Ну мальчик, девочка?». Я говорю: «Мальчик». Он: «Уже хорошо». Потом с издевкой спросил: «Другие мальчики нравятся? Ну ничего, это пройдет». Затем долго рассказывал, как он больше 30 лет исправляет таких как я. Цитата: «Думаешь, мне это нравится? Не нравится! А что делать?!». Говорил, как моя мать переживает и мне придется к нему ходить, потому что она будет проверять. Говорил, что то, как я живу, это неправильно, и я всех подвожу. И много еще чего, что моя память стерла. В итоге он сказал, что на меня заведена карточка с диагнозом «психоз», потому что «мы не имеем права писать „гомосексуализм“».

 
К тому времени, я уже был в отношениях, понимал немного про себя и читал про конверсионную терапию. Поэтому знал, что это все херня. Больше я к нему не ходил, а матери устроил скандал. Последствий [у постановки диагноза] не было, мы «замяли» эту тему и к ней больше не возвращались. И пока ничего не всплывало.

 
С матерью у нас сложные отношения. Она все вроде осознает, но не принимает. А сейчас как будто вообще отрицает это. В целом, у нас теплые семейные отношения, но мы редко общаемся и еще реже видимся, так как живем в разных городах. Оба старается не лезть в темы, которые могут вызывать конфликты. О моей личной жизни мы не общаемся.


       
О юридической помощи я не думал никогда, потому что в 2004 году это не казалось какой-то историей из ряда вон. И я даже не знал, что это решается как-то на юридическом уровне.

 

Юридический комментарий: В России действует закон, согласно которому совершеннолетний дееспособный человек должен дать добровольное информированное согласие на лечение. Без него назначать лекарства или проводить обследования нельзя. В законе, регулирующем психиатрическое лечение, есть статья о принудительной госпитализации. В большинстве случаев основанием для нее становится «опасность для себя или окружающих». Однако если случай не неотложный, решения одного психиатра недостаточно, нужна комиссия врачей, которые в течение суток с момента недобровольной госпитализации обязаны обратиться в суд за подтверждением своего решения. Закон разрешает пригласить в эту комиссию любого специалиста, участвующего в оказании психиатрической помощи, — это значит, что вы можете пригласить врача, которому доверяете. Согласно МКБ-10, которую приняла Россия, гомосексуальность и трансгендерность не являются психическими расстройствами, а значит, и лечить врачам нечего, решение психиатров легко можно будет оспорить в суде.

 
Юлия, 35 лет, Иркутск

Наверное, мой опыт нельзя в полной мере назвать конверсионной терапией, но это точно можно назвать попыткой и желанием «исправления ориентации».

 
Это было в начале 2005 года, мне было 18, второй курс. Меня «спалили» с первой же девушкой, и мама устроила жуткий скандал, с лишением телефона и домашним арестом на все каникулы между семестрами. Я понимала, что нужно как-то эту ситуацию разруливать и предложила обратиться к психологу, в надежде, что специалисты помогут прояснить и объяснить, что в моей ориентации нет ничего страшного и ненормального.

 
В городе была тогда одна организация, оказывающая бесплатную психологическую помощь, сейчас это филиал Психоневрологического диспансера. Меня записали к первому свободному психологу, женщине, к которой мы в итоге с мамой пришли на прием. К моему удивлению «специалист» оказался непрофессионален. Нет, она не говорила сходу, что я ненормальная и что меня надо лечить, но я сразу поняла ее позицию хотя бы потому, что она не собиралась даже говорить со мной. Было заметно, что она не заинтересована в работе со мной и у нее есть уже готовое мнение. После нашего непродолжительного общения она говорила с мамой, часть разговора я слышала из-за двери. Психолог полностью встала на сторону мамы, поддержала ее мнение и позицию, что это все ненормально и это нужно исправить. Мне было предложено обратиться к сексологу, на что я конечно согласилась, надеясь, что там окажется специалист другого уровня. И мне повезло.

 
Мужчина лет пятидесяти оказался очень чутким, адекватным и понимающим. Их общение с мамой не сложилось, ведь он «такой же ненормальный», раз не стал никак лечить и сказал, что все в порядке, если у меня нет проблем с принятием себя. Все, что он мне прописал, — глицин, чтобы подуспокоиться и нормально экзамены сдать. Мы должны были ходить к нему несколько раз, но на второй прием мама так и не пришла. На этом все закончилось. Я была у него еще однажды через полгода, так как он просил в итоге рассказать, чем все кончится. До сих пор с благодарностью вспоминаю беседы с ним.

люди чб 03.jpg
Иллюстрации: Рина

 
Настя, 28 лет, Одесса, Украина

Я с 5 лет идентифицирую себя, как человек, которого привлекают женщины. Конкретно во мне никогда не было никаких противоречий по отношению к этому, но родителей это не устраивало. В 12 лет меня аутнули в школе, маму вызвали к директору, сказали, что я ненормальная. Родители привели меня к психиатру, который на протяжении 6 месяцев выписывал мне ламотриджин для исправления сексуальных предпочтений. Я начала обманывать, переставала пить лекарства, научилась прятать таблетки, чтобы перестать быть вялой и в пузырьках на коже (аллергическая реакция) и связать мысли в кучку. Потом я уехала к подруге (ее мама дружила с моей) и пришла в себя. Понадобилось уехать из дома окончательно, чтобы донести, что я не подопытный кролик. Психологически я до сих пор ненавижу своих родителей и даже 7 лет психотерапии мне с этим не помогают.

 
После ламотриджина у меня начались серьезные проблемы со здоровьем. В том числе и мой нынешний невролог считает, что дебют рассеянного склероза мог быть спровоцирован некорректно назначенными лекарствами.

 
В полицию и к юристу я не обращалась, детям тогда это было недоступно.

 

Юридический комментарий: Сложно оценивать ситуацию, произошедшую в другой стране, но в России дела обстоят так, что до 15 лет решения, связанные с жизнью и здоровьем ребенка, принимают родители или другие законные представителей. После 15 лет человек самостоятельно дает или не дает добровольное согласие на медицинские вмешательства. Несмотря на то, что люди младше 15 лет больше зависят от взрослых, способы правовой защиты есть и у них: обратиться к омбудсмену по правам ребенка, органы опеки и попечительства, прокуратуру или в НКО, защищающие права детей. К сожалению, за отсутствием публичных случаев таких обращений, нельзя предположить, насколько эффективной будет реакция этих организаций.

 

Частные специалист_ки

 
Гек, небинарный человек, Тверь

Конверсионной терапии не было, но мне предлагали такую услугу. У меня был сильный депрессивный эпизод, сил хватило, чтобы спустится в поликлинику находящуюся в том же здании, что и живу, и обратится к психиатру. Мне прописали антидепрессанты, и врач дала контакты нескольких психотерапевток. Первый же прием оказался неудачным. Разговор свернул к теме сексуальной ориентации, и мне все разложили прям по Фрейду: слабая фигура отца, все дела. Психотерапевтка прямо сказала что, все в голове и сексуальную ориентацию можно скорректировать. Она не настаивала и не утверждала, что именно в этом причина моего состояния, скорее предложила услугу. В тот период я только начинал путь принятия себя, было много страхов, сомнений, но к счастью мне удалось найти силы и принять верное решение — больше не обращаться к этой специалистке. Но именно этот случай оттолкнул меня от дальнейших поисков психотерапевт_ки.

 
К юристам я не обращался, де-юре же нарушения прав не было, но поведение психотерапевтки считаю непрофессиональным и травмирующим.

 
Мы связались с Натальей Цуприк, психотерапевткой Гека. Вот что она рассказала о своем подходе к гомосексуальности: «Хочу пояснить сразу, что скорректировать и изменить сексуальную ориентацию я не предлагаю. А предложение мое было про дифференциацию сексуальной ориентации. [Конверсионную терапию называют также дифференцирующей — прим. «Выхода»]

 
Природой заложен только тип половой конституции и работа гормонов. Сексуальность формируется в процессе взросления личности, на основе паттернов поведения окружающих нас значимых взрослых. То, как нам разрешают проявляться в детстве своей природной агрессией (желаниями, потребностями, творчеством) формирует у нас разрешение быть теми, кем мы являемся, или запрещает. А если существуют запреты на проявление агрессии (энергии) в мир, психика формирует обходные пути: сценарные или контрсценарные. Когда случается психологические травмы, психикой выделяется либидозная (жизненная) энергия для преодоления последствий. А так как либидо это не только про жизнь, но и про секс, то формируются сексуальные парафилии. Они могут и приводят к выбору путей предъявления себя в мир. Человеческая психика может уникальные вещи. И то, что она придумывает для сохранения физической жизни человека, (а справиться и переработать травматичный опыт это выжить), то все это норма. Гомосексуальность не является отклонением от нормы. Норма — это эфемерно».

 

Юридический комментарий: Российское законодательство не считает психологов медицинскими специалистами, а значит, они имеют право работать без лицензии, и государство не контролирует качество их деятельности. Чтобы стать психологом, достаточно получить диплом о высшем профессиональном образовании или о профессиональной переподготовке по нужной специальности. В этих условиях подходить к выбору специалист_ки стоит с особым вниманием, просмотрев отзывы и почитав о репутации институций, в которых обучался человек.

 
Антон, 25 лет, Минск, Беларусь

Мне было 19 лет. После моего каминг-аута как транс-парня мать отправила меня к своей знакомой психотерапевтке, которая намекала на раздвоение личности. Одну часть она называла деднеймом, а вторую моим выбранным именем, обращалась ко мне в женском роде. Я опаздывал на наши сессии и не хотел с ней работать, и в итоге она сама предложила мне разбираться с моим конфликтом с матерью без нее, наши сессии, которые длились месяца полтора, прекратились. Сложно сказать, повлияло ли на меня лечение, но без него мое самочувствие и отношения с родителями в том году были бы лучше.

 
Мама опять настаивала, чтобы я пошел в терапию, и я пошел, но специалистка оказалась дружественной. Ни у каких последующих терапевток моя идентичность вопросов не вызывала и других диагнозов, кроме депрессии, мне не ставили.

 
Еще в течении двух лет мать и отец не принимали мою идентичность, и иногда у нас бывали очень болезненные ссоры на этот счет. Но, когда я съехал от них, они смягчились и стали общаться со мной уже так, как было комфортно мне, чтобы оставался хоть какой-то контакт.

 
Про юридическую помощь я не думал. Насколько я знаю, в Беларуси нет законодательства, запрещающего конверсионную терапию, а если бы и было, то я никогда не доверял силовым структурам, чтобы обращаться к ним за такой помощью. Я обращался в НГО [негосударственные организации], и там получал эмоциональную поддержку.

люди чб 02.jpg
Иллюстрации: Рина

 
Саша, 18 лет, Новосибирск

Моя мама была инициатором «лечения». Она подозревала, что меня привлекают девушки, хотя я сам тогда это не до конца осознавал.[Саша трансгендерный парень  — прим. «Выхода»] Мама была обеспокоена моей «озабоченностью» lgbtq+ сообществом, за что я ее не виню. Я стал наблюдаться у психотерапевтки. Это было в начале 2018 года, мне было 15 лет.

 
Мама нашла психотерапевта по рекомендации. [Ее зовут] Маркатун Марина Владимировна, она в то время была достаточно известна в Новосибирске, и ее все друг другу рекомендовали как хорошую специалистку. Помню, что она назначила мне препараты. Сеансы длились один час, примерно раз в две-три недели, длилось это примерно полгода.

 
Психологиня расспрашивала меня о том, нравятся ли мне девочки. Даже отрицая этот факт, она старалась переубедить меня: говорила, что это подростковое влечение, и я не могу «по-настоящему» любить девушек. Убеждала меня в том, что «настоящие» геи и лесбиянки несчастны, что они не могут построить семью и постоянно перескакивают из отношений в отношения.

 
В то время я только начал принимать себя, понимать, что со мной все в порядке. Ее слова заставляли меня усомниться в том, кто я есть. Она убеждала и почти убедила меня в том, что я не «такой» и не могу быть «таким» [иметь влечение к девушкам]. А когда мне думалось, что все-таки она не права, начинало казаться, что, даже если я «такой», это плохо и я буду несчастным.

 
Психотерапевтка предположила, что у меня пограничное расстройство личности, и сказала, что не будет со мной работать. Мы нашли других специалистов, мне поставили другой диагноз, и я лечился у хороших врачей. Так как «лечение» было не единственной целью, то могу сказать, что в чем-то эта психотерапевтка действительно помогла, хотя и очень мало.

 
Тогда я не понимал, что со мной происходит что-то плохое, мама тоже не понимала, не знала, что мне говорят на приемах. Уже в более осознанном возрасте, в 17-18 лет я рассказал ей, что тогда было. Мы с ней быстро разобрались в ситуации. Сейчас мои отношения с матерью просто потрясающие, она полностью меня принимает, помогает с переходом и поддерживает во всем.

 
За правовой помощью я не обращался, не осознавал, какой вред мне причиняют.

 
Марина Владимировна Маркатун руководит Новосибирским отделением Российской терапевтической ассоциации, ведет частную практику и личный блог. В соцсетях есть множество хороших отзывов о семинарах и лекциях с ее участием. В основном мероприятия посвящены семейным и парным взаимоотношениям, иногда — о тревожных и личностных расстройствах. В своем профиле на одном из сайтов Марина Владимировна пишет, что использует «только проверенные, действенные техники и методики», в том числе нейролингвистическое программирование. Мы связались с Мариной Владимировной, но она отказалась прокомментировать свое отношение к репаративной терапии и возможности лечения трансгендерности.

 

Юридический комментарий: Сеансы у психологов и психотерапевтов попадают под российское законодательство о защите прав потребителей, однако максимальный результат здесь — возврат денег, потраченных на «лечение». В идеальной ситуации специалист и заказчик услуги (ЛГБТ*-человек или его законные представители) заключают договор о предоставлении услуг. В договоре прописывается и ожидаемый результат «лечения». Если он не совпадает с реальным, заказчик вправе потребовать вернуть деньги за услугу «ненадлежащего качества». Но поскольку в России нет никаких законов, регулирующих практики репаративной терапии, то нет и «критериев лечения», по которым услугу можно было бы признать некачественной. На практике с психотерапевтами и психологами редко заключаются даже договоры услуг.

 
Несмотря на отсутствие запрета на конверсионную терапию и на возникновение новых и новых дискриминационных законодательных инициатив, мы верим, что защищать права ЛГБТ*-людей в России все еще возможно и эффективно. Если вы столкнулись с конверсионной терапией, напишите об этом нашим юристам.  
   

Возврат к списку

Logo

Вам уже исполнилось 18 лет?